Мэр Москвы отчитался о снижении количества краж в столичном регионе. Другие области также периодически рапортуют о том, что у нас стали меньше воровать. Неужели правда?

Мэр Москвы Сергей Собянин на днях заявил, что как минимум в Белокаменной (традиционно «общипываемой» преступниками с различных сторон из-за больших просторов для «творчества») за последние годы в разы сократилось число опасных преступлений.

«За последние семь лет количество убийств в городе стало вдвое меньше, количество грабежей — в 3,5 раза, количество угонов машин — в четыре раза, количество краж квартир — в 4,5 раза», — перечислил Собянин на одном из многочисленных совещаний.

Это все прекрасно и вдохновляюще, но давайте разберемся в деталях.

Статистика — в принципе вещь капризная. Во-первых, как оказывается, по сути одни и те же показатели могут считаться отлично друг от друга не только в разных областях, но даже в разных компаниях одного профиля (это я не понаслышке знаю как составитель различных рейтингов и «сводник» различных аналитических данных). Соответственно, нет никакой уверенности в том, что одно отделение полиции на севере столицы не приписало к числу опасных преступлений что-то лишнее, а другое отделение полиции на западе столицы не посчитало часть тяжких преступлений «легкими» (причин тут может быть множество, включая недоказуемость факта того или иного преступления).

Идем далее. Ни для кого не секрет, что сейчас в России активно пропагандируется «курс на лучшую жизнь». Что это значит? Что люди в разных компаниях и организациях из различных сфер деятельности имеют свои KPI, то есть должны выполнять планы в части улучшения показателей. Многие выходцы из государственных или окологосударственных структур, включая банки, в частных разговорах жалуются на то, что с каждым годом им приходится придумывать все больше уловок, как еще сильнее улучшить имидж своего работодателя. Государственные службы (полиция, пожарные и т. д.) не исключение. И здесь мы снова упираемся в хитрую статистику, которую можно подогнать, в принципе, под любые нужды и достаточно сложно проверить с точки зрения правдивости заявленных цифр.

Однако, на мой взгляд, главный «камень преткновения» здесь совсем иной. Мэр Москвы не уточнил, что именно входит в то же «количество грабежей», а ведь с большой долей вероятности он говорил о физических грабежах. Подтверждением тому служит и обещание Собянина создать в 2019 году «систему распознавания лиц, которая будет определять преступников, которые находятся в розыске».

В это же время современные тренды воровства диктуют другую «моду» — онлайн-грабежи. От них не помогут системы распознавания лиц. Их даже посчитать-то проблематично, хотя многие пытаются. Так, компания Positive Technologies оценивает в 47% рост количества киберинцидентов во II квартале 2018 года по сравнению со II кварталом 2017 года. «Лаборатория Касперского» подсчитала, что по итогам III квартала текущего года количество попыток запуска вредоносного программного обеспечения, созданного для кражи денег через онлайн-доступ к банковским счетам, на цифровых устройствах увеличилось на 41,5% по сравнению с предыдущим трехмесячным периодом. А аналитики Group-IB только в преддверии последней «черной пятницы» обнаружили порядка 400 сайтов-клонов популярного онлайн-гипермаркета AliExpress.

Мошенники уже давно переместились в «онлайн». Домушников, карманников и прочих специалистов «ручного труда» сейчас почти нет. Они, конечно, остались, но их количество ничтожно мало по сравнению с количеством кибермошенников, которым достаточно иметь дома относительно мощный компьютер, навыки программирования и набор специфических знаний.

Некоторым современным мошенникам даже спецоборудования и умений не нужно — достаточно «прокачать» в себе психолога да купить (кстати, тоже дистанционно) нужную базу контактов. И — вуаля! — с помощью метода социальной инженерии доверчивый потребитель по звонку «представителя службы безопасности банка» диктует ему и номер своей карты, и срок ее действия, и даже трехзначный код на обороте. Этого «списка» уже достаточно для вывода энной суммы средств с карточного счета жертвы. А если она окажется настолько великодушна, что и пароли из эсэмэсок от банка продиктует, то мошенник может спокойно существовать от нескольких дней до месяца (зависит от объема украденных средств).

Чем больше технологий, новых и разных, получает мир, тем больше «ответок» придумывают кибермошенники, чтобы эти технологии взломать. Это бесконечный процесс погони «волка за зайцем», только теперь не «в лесу», обкалывая лапы елочными иголками и норовя случайно попасть в капкан, а в виртуальном пространстве, спокойно сидя на диване, хрустя чипсами и попивая газировку.

Так что по старинке обворовывать нас, конечно, стали меньше. Но в целом рисков и возможностей быть обворованными у нас стало намного больше. Вопрос: стоит ли тогда называть улучшение «офлайн»-статистики позитивным моментом?

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции