Это был самый сложный и эмоциональный спор. Мои родители живут скромно, пенсии не хватает. Я чувствовал моральный долг ежемесячно помогать им суммой, которая для нас была ощутимой, но не критичной. Жена видела в этом угрозу нашему будущему: «У нас свои цели, свои дети. Мы не социальная служба!». Она предлагала помогать адресно: купить холодильник, лекарства, но не давать «на жизнь». Я слышал в этом жадность и чёрствость.