Наша кухня была местом силы. И местом затяжного, вялотекущего конфликта длиною в пять лет. В центре его стояла старая газовая плита. Она была почти ровесницей нашей «хрущёвки» — массивная, чугуниевая, вечная. И абсолютно ненавистная для меня.